Птицы

Адреса

 

В Мире Животных

Интересная информация

Мифы о собаках

 

собака На протяжении многих столетий происхождение собаки не только связывали с высшими силами, но и обожествляли само животное. Почему это происходило, сказать трудно. Вероятнее всего потому, что собаки были одним из главных предметов внимания человека. Ведь сначала он изучал то, что видел рядом с собой, а уж потом самого себя. И, отталкиваясь от своих, в то время еще скромных познаний, он наделял животных разумом, подобным своему - человеческому. Это представление мало-помалу менялось благодаря более пристальным наблюдениям за животными, когда люди, хотя и с трудом, но составили представление об их инстинкте. Всегда одинаковый, идущий к цели с неизменной верностью, инстинкт в понимании наших предков мог быть уподоблен только божественной силе, которая находилась в животном. Животные считались как бы рабами богов. И это понятие окончательно утвердилось, когда различные их виды были «распределены» между разными богами.

Храм Юпитера в Риме сторожили собаки. Римляне приносили пса в жертву Марсу, когда хотели, чтобы родившиеся щенята были сильными и свирепыми, или на поле сражения, перед началом битвы, чтобы вселить в солдат дух храбрости и непоколебимости. Римский историк Квинт Кур-ций Руф писал, что перед сражением для возбуждения смелости в воинах перед ними выставляли внутренности принесенного в жертву пса. А может быть, это было связано с ритуалом гадания по внутренностям жертвенных животных?..

Но особой популярностью пользовались в Риме комнатные собачки, которые были так любимы в домах патрициев, что Юлий Цезарь однажды поинтересовался: не перестали ли римские матроны рожать детей, отдав предпочтение собачкам.

Использование собак в военных целях практиковалось во многих странах. Например, древнеперсидский царь Камбиз при завоевании Египта в 525 году до нашей эры применял в сражениях своры мощных мастифов. В IX веке до нашей эры халдеи при вторжении в Южную Месопотамию обучали своих собак боевому искусству, надевали на них тяжелые металлические ошейники с острыми кривыми ножами.

Когда-то и крепость Гагра имела ночной патруль из двухсот собак, состоящих на казенном довольствии По вечерам их выпускали из крепости, они рыскали вокруг стен и в случае опасности поднимали лай, служивший сигналом для гарнизона.

Почитание собаки греками распространилось и на небесные сферы. Восход самой яркой звезды в созвездии Большого Пса - Сириуса - у афинян знаменовал начало нового года.

Собаки составляли стражу многих греческих храмов. Они пропускали только греков и ожесточались при виде чужестранцев.

По преданию древнегреческие собаки спасли от врагов город Коринф. Пятьдесят собак охраняли цитадель. В одну из ночей, когда внутренний гарнизон спал, приплыла неприятельская флотилия, и на подступах к городу завязалось сражение с псами, верными своему дому. Помощь людей подоспела, когда в живых осталась лишь одна собака по кличке Сотер. Неприятель был разбит и цитадель спасена, а Сотер получил в награду за свою храбрость серебряный ошейник с надписью «Сотер защитник и спаситель Коринфа». В его честь был воздвигнут мраморный памятник.

Римляне также почитали своих собак. Их изображения выбивали на монетах, изображали на фресках, выкладывали в мозаичных панно, воспевали в стихах. Собака вообще пользовалась особой любовью у египтян. Геродот рассказывал, что когда в семье египтянина умирала собака, то все домочадцы погружались в глубокий траур и в соответствии с тогдашним обычаем брили головы и длительное время не прикасались к еде. Тело умершей собаки бальзамировали и торжественно хоронили на специальном кладбище. (Эти кладбища существовали чуть ли не в каждом городе.) Участники траурной процессии горько плакали и причитали, как это бывает при кончине близкого человека...

На культурное развитие Греции во многом повлиял Египет. Греки почерпнули у египтян в числе прочего понятие о подземном царстве и жизни после смерти. Так, Пифагор, вернувшись на родину из Египта, рекомендовал держать собаку у рта умирающего, поскольку именно это животное наиболее достойно получить отлетающую душу и навсегда сохранить ее добродетели. Согласно греческой мифологии, трехголовый пес Цербер, на шее которого шевелились змеи, сторожил выход из подземного царства Аида, чтобы души мертвых не могли возвратиться в общество живых.

Там же, в царстве Аида, на берегах священной реки Стикса водились чудовищные собаки. Они сопровождали свиту богини Гекаты (древние приписывали ей то собачий лай, то собачью голову, то наружность собаки), которая блуждала безлунными ночами по дорогам и возле могил. Геката насылала на спящих людей кошмары и тяжелые сны. Она считалась помощницей в колдовстве. И чтобы задобрить ее, люди приносили ей в жертву собак.

В одном из древнегреческих мифов рассказывается, что Орфей, пытаясь вернуть Эвридику из царства мертвых, заворожил страшного сторожа Цербера своим пением. В другом - пророчица Сибилла покровительствовала бежавшему из разрушенной Трои Энею и помогла ему спуститься в подземное царство Аида, бросив Церберу лепешку со снотворной травой. Вероятно, ничто мирское грозному стражу не было чуждо, и обыкновенная подачка сокрушала все его жесткие принципы.

Если же учесть, что двухголовый пес по кличке Орфо пас коров чудовищного великана Гериона, то можно с уверенностью сказать: «деятельность» собак в мифах Древней Греции была самая разнообразная.

В повседневной жизни греков собака занимала довольно почетное место. Вместе с человеком она принимала участие в охоте, которая была очень популярна. Держали собак в домах и как развлечение, и как охрану. Любовь Сократа к своей собаке была так велика, что он имел привычку клясться ее именем. Обратил внимание на собаку и Диоген - древнегреческий философ, киник. Он, как известно, жил в бочке, выражая этим свое пренебрежение к культуре и стремление к «естественному» состоянию. Символом свободы Диоген считал бездомную бродячую собаку.

В существование бога в образе собаки некогда верили и различные племена Эфиопии. Они усматривали одобрение какого-либо деяния по вилянию собачьего хвоста. Чем активнее было виляние, тем богоугоднее дело. Если собака вылизывала человека, то это воспринималось как великая милость Всевышнего, а злобный лай собаки в ых понимании означал его явное недовольство. По сей день папуасы Новой Гвинеи твердо убеждены, что если гремит гром, то это лают собаки, охраняя границы царства мертвых.

Культ собаки был свойствен Древней Месопотамии, куда этих животных в незапамятные времена завезли с Тибетского плоскогорья. В клинописных документах, датируемых приблизительно четвертым тысячелетием до нашей эры, упоминается пес с четырьмя желтыми глазами. Ему была поручена охрана моста, через который надлежало проследовать в потусторонний мир душе покойника.

В некоторых странах собаке «поручались» не только души людей, но и тела усопших. Там считали, что именно желудок животного - лучшее вместилище души покойного.

По поверьям древних египтян собака - важнейший элемент в заупокойном культе усопших. Она - страж преисподней и спутник загробного существования душ.

В Египте бог мертвых Анубис представлялся жителям древней страны в виде человека с головой собаки или шакала (иногда просто в виде шакала или собаки). Он сопровождал души усопших в зал судилища, где взвешивались их сердца (символ души) на специальных весах, уравновешенных истиной. Анубису отводилась значительная роль в погребальном ритуале; одной из его важнейших функций была подготовка тела покойного к бальзамированию и превращению его в мумию.

Изображения Анубиса сохранились на стенах погребальных камер и гробниц. Статуя этого бога украшала храм Изиды и Озириса, гробницы в катакомбах Ком-Эль-Шугафа, являющихся одним из известных мест древнейших погребений в Александрии. Анубис тесно связан с некрополем в Фивах, одном из крупнейших городов и культурных центров Древнего Египта, на печати которого изображался лежащий над девятью пленниками шакал.

Центром культа Анубиса считался Кинополь - «город собаки». И если кто из жителей других городов убивал собаку из Кинополя, то это считалось достаточным поводом для объявления войны.

Дополнительно можно отметить и тот факт, что обязанности палача в Древнем Египте исполнял жрец в маске Анубиса.

Почему же образ собаки связывался с таким сложным и ответственным моментом в жизни человека, как переход в неведомый живым потусторонний мир? Почему именно собака должна решать судьбу души человека там, в другом мире? Может быть потому, что в таком важном деле нужна честность и неподкупность, да и любовь к человеку нужна особая... А ведь именно эти качества так характерны для собаки. Или, может быть, ее избрали для этой процедуры по каким-то другим причинам, ведомым только древним?

Легенды о происхождении собак

 

ImageКаждый из нас встречался с собакой. Многие знают о ее происхождении из энциклопедий, а также научной и популярной литературы. А нашим предкам энциклопедией служили предания и легенды, объясняющие различные явления в природе и животном мире.

В Трудах этнографическо-статистической экспедиции в западно-русский край, опубликованных в Санкт-Петербурге в 1872 году, говорится: «Однажды человек шел на охоту и, повстречав двух зверьков, начал их спрашивать: откуда они? Те отвечали:

- Мы прежде жили в воде, а теперь будем жить на земле.

- Как вы называетесь?

- Собаки.

- Чем я могу удостовериться? Собаки вынули свои документы и показали ему. Действительно, собаки. Тогда он сказал им:

- Смотрите, вам дозволено жить на земле всего только один год, а по истечении этого времени вам опять нужно идти жить в воду.

Через год встретился он опять с теми же зверьками и стал бранить их, зачем они живут на земле, когда срок прошел?

- Без документов нам нельзя идти в воду.

- Где же ваши документы?

- Мы отдали коту.

- Пойдите же и возьмите их у кота.

Собаки пошли к коту и потребовали у него свои документы, но документов у кота уже не было: они были украдены у кота мышами, которые съели собачьи документы. Таким образом, собаки должны были остаться на земле и по настоящее время. Оттого теперь человек преследует собаку, собака кошку, а кошка мышей, и они всегда будут между собой непримиримыми врагами».

На Украине одно из преданий гласит, что собака — оборотень мальчика. Рассказывают, когда Спаситель ходил по земле, то в одной деревне какой-то мальчик особенно преследовал его, бегал за ним и лаял. Спаситель проклял его и обратил в собаку.

В белорусских сказаниях возникновение собаки связано с тем, что «некогда человек был стражем рая, когда же он раз что-то украл, да вдобавок солгал, запираясь, Бог превратил его в собаку, которая теперь двор стережет и брешет». В Болгарии считали, что «собака возникла из трупа братоубийцы Каина, убитого случайно слепым охотником».

Во многих преданиях говорится о том, что собака произошла от человека, превращенного Всевышним за прегрешения.

Но существует и прямо противоположное мнение. Некоторые племена индейцев Аляски, например, местных лаек считали своими прародителями. Думается, что в связи с этим к четвероногим «сородичам» они относились весьма учтиво.

В восточных странах существует красивая легенда о происхождении борзой собаки: «Однажды царь Соломон, согласно повелению, полученному от Бога, приказал всем животным явиться на общий конгресс, на этом конгрессе каждое из них должно было высказать свои нужды и желания и взамен того выслушать как внутреннюю организацию каждого, так равно и его отношение к другим созданиям Творца.

По зову царя собрались на съезд все животные за исключением только ежа. Разгневанный таким неповиновением пророк обратился к предстоящим членам конгресса с вопросом - не вызовется ли кто из них отправиться на поиски ослушника. Из среды множества животных выступили всего два охотника: лошадь и собака. В глазах их светилось желание и готовность исполнить волю царя. Лошадь сказала: «Я найду непокорного, я выгоню его из логова, но я не в состоянии буду взять его, для этого слишком велик мой рост, и к тому же ноздри мои не защищены от уколов ежовых игл».

Собака же заявила: «Мне не страшны колючие иглы, но моя морда слишком толста, и я не буду в состоянии просунуть ее в логово ежа в случае, если он скроется туда прежде, чем я схвачу его».

Выслушав это, пророк произнес: «Да, вы правы. Но я не хочу безобразить лошадь, уменьшая ее рост, это было бы очень плохой наградой за ее усердие и повиновение. Лучше же я прибавлю красоты собаке, чтобы наградить высказанное ею рвение».

Сказав это, царь взял морду животного обеими руками и до тех пор гладил ее, пока она не сделалась совершенно тонкой и заостренной. Тогда все присутствующие увидали, что собака превратилась в стройную изящную борзую. Оба добровольца немедленно пустились на поиски и вскоре представили царю упрямое животное. Царь Соломон был очень доволен, ежа строго наказал, а к лошади и собаке выказал особую милость: считая послушание и исполнение велений высшим достоинством всякого создания, пророк, избранник Бога, сказал лошади и собаке: «Отныне вы будете спутниками человека и первыми после него перед лицом Бога».

А.Чайковский, записавший эту легенду в XIX веке, рассказал далее о том, что в Турции люди строго придерживались изречения Соломона. «В этом собственно, - отмечает автор, - и следует искать причины особенной любви их к лошадям и борзым собакам; по крайней мере, этим объясняют и извиняют ту терпимость, с которой они относятся к присутствию борзых в своих комнатах, несмотря на то, что борзая принадлежит все-таки же к зоологическому виду собак, а всякая собака вообще считается у них нечистой, борзой .в этом отношении делается исключение. Так, например, вычистив скребницей свою лошадь, потрепав и погладив ее, мусульманин может идти на молитву в мечеть, совершив лишь те омовения, какие пожелает, так как он не утрачивает при этом своей телесной чистоты, как это бывает при соприкосновении с вещами, считающимися нечистыми по правилам магометанской религии. То же самое и относительно борзой собаки: лаская и гладя ее, правоверный не теряет чистоты своей и после этого может прямо сесть на маленький коврик, на котором мусульманин читает свои молитвы.

Остальные животные не имеют таких привилегий, например, буйвол и вол пользуются большим почетом в качестве помощников при обработке земли, производящей хлеб, баран - в качестве жертвенного животного, кошка - в качестве животного, полезного в домашнем хозяйстве, но несмотря на это все они нечисты. Так, если кошка потрется о платье мусульманина, он должен непременно сменить его или вычистить прежде, чем идти в мечеть, причем уже необходимо полное омовение.

Борзые служат предметом нежных забот и ласк для мусульманских женщин. На зиму они шьют им теплые покрывала. На лето - легкие плащи, чтоб предохранить их от назойливости мух и других насекомых. Все это делается со вкусом, изяществом и даже некоторой роскошью.

Борзой делается особая постель, кормят ее питательной, но не тяжелой пищей, главное основание которой составляет мясо. Арабы дают своим борзым также финики в виде теста и верблюжье молоко, по мнению бедуинов, имеющие свойство укреплять легкие и сообщать скачке собак большую легкость. У татар, живущих в Добрудже, постель борзой устраивается на верхушке крыши, рядом с гнездом аиста, который почитается как птица, приносящая благополучие дому. Собака поднимается в свое отделение по особо приспособленной для этого лестнице. Над постелью ее делается иногда даже зонтик из камыша, чтоб защищать ее от солнца. В этом уютном помещении она отдыхает спокойно, здесь не тревожат ее блохи и разные насекомые, которые мешают обыкновенно собаке спать, отчего слабеют ее силы и падает энергия».

Доброе отношение человека к своему четвероногому товарищу имеет очень глубокие корни на Востоке. «Умом собаки держится мир», - так говорится в «Авесте» - древнейшем религиозном и культурном памятнике Востока, представляющем собой собрание песен, легенд и священных книг.

В «Авесте» много и подробно говорится о собаках и даже даются наставления, как нужно обращаться с ними: как их кормить и содержать; устанавливаются довольно суровые наказания за плохое отношение к этому животному. Там же говорится, что тому, кто бьет собаку, предстоит тяжелая жизнь, полная всяческих неприятностей: «Собака сторож и друг, данный тебе... она не просит у тебя ни одежды, ни обуви. Она помогает тебе ловить добычу, она караулит твое имущество, она забавляет тебя во время твоего досуга. Горе тому, кто ее обидит или пожалеет для нее здоровой пищи. Душа такого человека после смерти будет бродить вечно в уединении: даже и собака не выйдет к нему навстречу».

Предписывая заботиться о собаках, «Авеста» дает, в частности, такие наставления: голодную собаку надо покормить; когда щенку исполнится шесть месяцев, его должна кормить семилетняя девочка. Забота о собаке вменяется в такую же обязанность, как охрана огня.

Упоминается в «Авесте» о назначении собак: они поделены на сторожевых, охраняющих дом, и бродячих. О последних пишут, что они подобны странствующим святым.

Различают собак и по характерам. Среди них называют жрецов, воинов, земледельцев, странствующих певцов, воров, диких зверей, куртизанок и детей.

Собаки в жизни великих

 

Иногда мы узнаем и такие факты, по которым видно, что любовь сильных мира сего к собакам доходила до смешного, порой до крайности. Например, Генрих III - герцог Анжуйский, король польский, а впоследствии и французский, не отличавшийся по словам современников благонравием, проводил большую часть времени за туалетным столиком, окруженный фаворитками, фаворитами и... комнатными собачками, которые в маленькой корзиночке по тогдашней моде вешались на шею.

А любимая левретка прусского короля Фридриха II участвовала вместе с ним в походах и битвах. Король очень любил ее и приказал слугам обращаться к ней на «Вы». Когда же Бише - так звали королевскую любимицу - в 1745 году попала в битве с австрийцами в плен, то король, сильно раздосадованный после разгрома неприятеля, по условиям Дрезденского мирного договора истребовал себе Силезию и... возвращение дорогой левретки.

А вот примеры трепетной любви французских королей к охотничьим собакам. Эти короткие заметки собрал В.Аркрайт в своей книге «Пойнтер и его история»: «Людовик XIII спал со своими собаками. Герцог Ведом пошел еще дальше, на его постели спала целая свора собак, суки щенились на ней. В то же время некий Контад был повышен в военном чине благодаря подарку отца, приславшего королю несколько хорошо выдрессированных сук».

«Людовик XIV в особенности любил спаниелей, которым он сам ежедневно раздавал семь сухариков, приготовленных придворным пекарем». «А в покоях Людовика XV всегда было семь или восемь собак, он любил их кормить лично, чтобы они лучше его знали».

При дворе русских царей собаки пользовались любовью, однако, заметим, что долгое время к ним относились как к животным нечистым и, попросту говоря, в постель с собой не укладывали. Хотя великие князья и цари любили охоту и довольно часто охотились с собаками. Исторических документов, рассказывающих о жизни собак в покоях русских государей допетровского времени, не сохранилось. Хотя не будем утверждать это так категорично.

О любимой собачке Петра I - Лизете - Я.Штелин приводит такой рассказ: «Собачка так была привычна к государю, что никогда от него не отставала... и некогда спасла от кнута одного знатного придворного служителя, неизвестно по какому обвинению впавшего в немилость. Император весьма разгневался на сего несчастного, приказал посадить его в крепость и говорил, что прикажет высечь его на площади кнутом.

Императрица и все придворные не почитали сего несчастного столь виновным, каковым он казался разгневанному императору, и потому старались спасти его и при первом случае просили государя, чтоб он его простил. Но Петр Великий только более разгневан был сею просьбой и запретил, чтоб никто не осмеливался говорить о невинности осужденного и просить ему помилования. Сама императрица не осмеливалась преступить сего запрещения; и потому думали, что уже не осталось никакого способа к избавлению несчастного.

На другой день поутру государь по обыкновению своему поехал в Адмиралтейство и в Сенат, откуда возвращался он не прежде полудни. Между тем императрица вздумала необыкновенный способ просить у государя помилования осужденному, не преступая его запрещения. Она приказала написать от имени Лизеты короткую челобитную, в которой сия собака представляла бескорыстную свою верность, описывала некоторые обстоятельства, доказывая невиновность впавшего в немилость придворного... и просила государя рассмотреть сие дело и по сей, первой ее просьбе освободить несчастного.

Написав сию челобитную, положили ее Лизете за ошейник, так что при первом взгляде можно было ее увидеть.

Как скоро император возвратился во дворец, Лизета подбежала к нему и ласкалась по обыкновению. Государь тотчас приметил у нее за ошейником бумагу, вынул оную и прочитавши засмеялся и сказал: «И ты, Лизета, с челобитными ко мне прибегаешь! Я исполню твою просьбу для того, что она от тебя еще первая», Не менее забавны рассказы о четвероногих любимцах Екатерины II. Мы приведем здесь лишь некоторые из них. В своих «Записках» императрица писала о маленьком английском пуделе: «Эту собачку вздумали назвать Иваном Ивановичем, по имени истопника Ивана Ушакова, топившего у меня в комнатах печи. Сама собачка была презабавным животным, она ходила, как человек, на задних лапках и большую часть дня превесело играла; я и мои придворные причесывали и одевали ее каждый день иначе, и чем смешнее мы наряжали ее, тем она становилась забавнее: она садилась с нами за стол, ей подвязывали салфетки, и она очень опрятно ела со своей тарелки, потом оборачивала голову, начинала теребить стоявшего позади человека, прося пить. Иногда вспрыгивала на стол и доставала, чего ей хотелось: пирожок, бисквит или что-нибудь в этом роде. Одним словом, невозможно было не смеяться, глядя на нее. Она была очень мала, никому не мешала, и ей позволяли делать все, что ей вздумается, потому что она не злоупотребляла своей свободой и была чрезвычайно чистоплотна».

Этот рассказ по времени относится к середине 40-х годов XVIII века. А вот, что писал граф Сегюр о собаках императрицы. Он с марта 1785 года по октябрь 1789 года был представителем Франции при дворе Екатерины II:

«Однажды, помню я, императрица сказала мне, что у нее околела маленькая левретка Земира, которую она очень любила и для которой желала бы иметь эпитафию.

Я отвечал ей, что мне невозможно воспеть Земиру, не зная ее происхождения, свойств и недостатков. «Я полагаю, что вам достаточно будет знать, - возразила императрица, - что она родилась от двух английских собак: Тома и Леди, что она имела множество достоинств и только иногда бывала немножко зла». Этого мне было довольно, и я исполнил желание императрицы и написал следующие стихи, которые она расхваливала.

(Стихи были написаны на французском языке, приводим их дословный перевод, сделанный в XVIII веке.)

«Здесь пала Земира, и опечаленные грации должны набросать цветов на ее могилу. Как Том, ее предок, как Леди, ее мать, она была постоянна в своих склонностях, легка на бегу и имела один только недостаток - была немножко сердита; но сердце ее было доброе. Когда любишь, всегда опасаешься, а Земира так любила ту, которую весь свет любит, как она! Можно ли быть спокойною при соперничестве такого множества народов? Боги, свидетели ее нежности, должны были наградить ее за верность бессмертием. Чтобы она могла находиться неотлучно при своей повелительнице».

Императрица велела вырезать эти стихи на камне, который был поставлен в Царскосельском саду...»

И уж совсем невероятное событие, рассказанное тем же Сегюром, тоже связано с одной из собачек императрицы:

«Приведу случай, может быть, немного странный, - пишет граф, - но достоверность его мне подтвердили многие русские, а один из моих сослуживцев, теперь член палаты пэров, не раз слышал об нем в России.

Один богатый иностранец, Судерланд, приняв русское подданство, был придворным банкиром. Он пользовался расположением императрицы. Однажды ему говорят, что его дом окружен солдатами и что полицеймейстер Р. желает с ним переговорить.

Р. со смущенным видом входит к нему и говорит:

- Господин Судерланд, я с прискорбием получил поручение от императрицы исполнить приказание ее, строгость которого меня пугает, не знаю, за какой проступок, за какое преступление вы подверглись гневу ее величества.

- Я тоже ничего не знаю и, признаюсь, не менее вас удивлен. Но скажите же, наконец, какое наказание?

- У меня, право, - отвечает полицеймейстер, - не достает духу, чтобы вам объявить его.

- Неужели я потерял доверие императрицы?

- Если бы только это, я бы не так опечалился, доверие может возвратиться, и место вы можете получить снова.

- Так что же? Не хотят ли меня выслать отсюда?

- Это было бы неприятно, но с вашим состоянием везде хорошо.

- Господи! - воскликнул испуганный Судерланд. - Может быть, меня хотят сослать в Сибирь?

- Увы, и оттуда возвращаются!

- В крепость меня сажают, что ли?

- Это бы еще ничего, и из крепости выходят.

- Боже мой, уж не иду ли я под кнут?

- Истязание страшное, но от него не всегда умирают.

- Как, - воскликнул банкир, рыдая, - моя жизнь в опасности? Императрица добрая, великодушная на днях еще говорила со мной так милостиво, неужели она захочет... но я не могу этому верить. О, говорите же скорее! Лучше смерть, чем эта неизвестность!

- Императрица, - отвечал уныло полицеймейстер, - приказала мне сделать из вас чучелу...

- Чучелу? - вскричал пораженный Судерланд. - Да вы с ума сошли, как же вы могли согласиться исполнить такое приказание, не представив ей всю его жестокость и нелепость?

- Ах, любезный друг, я сделал то, что мы редко позволяем себе делать; я удивился и огорчился, я хотел даже возразить, но императрица рассердилась, упрекнула меня в непослушании, велела мне выйти и тотчас же исполнить ее приказание, вот ее слова, они мне и теперь еще слышатся: ступайте и не забывайте, что ваша обязанность исполнить беспрекословно все мои приказания.

Невозможно описать удивление, гнев и отчаяние бедного банкира. Полицеймейстер дал ему четверть часа сроку, чтоб привести в порядок дела. Судерланд тщетно умолял позволить ему написать письмо императрице, чтоб прибегнуть к ее милосердию. Полицеймейстер, наконец, однако со страхом, согласился, но не смел нести его во дворец, взялся доставить его графу Брюсу.

Граф сначала подумал, что полицеймейстер помешался, и приказав ему следовать за собою, немедленно поехал к императрице. Входит к государыне и объясняет ей, в чем дело. Екатерина, услыхав этот странный рассказ, восклицает:

- Боже мой, какие страсти, Р. точно помешался! Граф, бегите скорее сказать этому сумасшедшему, чтобы он сейчас поспешил утешить и освободить моего бедного банкира.

Граф выходит и, отдав приказание, к удивлению своему видит, что императрица хохочет.

- Теперь, - говорит она, - я поняла причину этого забавного и страшного случая: у меня была маленькая собачка, которую я очень любила, ее звали Судерландом, потому что я получила ее в подарок от банкира. Недавно она околела, и я приказала Р. сделать из нее чучелу, но, видя, что он не решается, я рассердилась на него, приписав его отказ тому, что он из глупого тщеславия считает это поручение недостойным себя.

Вот вам и решение этой странной загадки.

Преемники Екатерины II продолжили моду на содержание в своих покоях четвероногих любимцев. Это были не только болонки и мопсы. Рассказывали, что у императора Александра II любимой собакой был охотничий пес по кличке Милорд, который повсюду сопровождал своего августейшего господина. Ночью верное животное спало перед кроватью государя или где-нибудь поблизости от него.

Когда же государь в 1867 году задумал ехать в Париж на Всемирную выставку, то его приближенным стоило немалых трудов убедить императора не брать с собой собаку, которую было бы трудно уберечь в сутолоке Парижа и предохранить от вредного влияния перемены климата. Наконец, Александр II приказал оставить Милорда в Царском Селе, не подозревая, что этим он выносит смертный приговор своему другу. Милорд с минуты отъезда императора перестал принимать пищу и умер от разрыва сердца. Смерть собаки скрывали от Александра II до его возвращения по особому приказанию наследника цесаревича, так как «выражение печали на лице августейшего гостя императора Наполеона III могло быть приписано озабоченности политического свойства».

Милорда заменил огромный ньюфаундленд, имя и дальнейшая судьба которого остались неизвестными. Известно только, что и он всюду, как тень, следовал за своим августейшим хозяином, сопровождая его даже в концертный зал. По этому поводу рассказывают довольно забавный анекдот:

«Однажды в присутствии государя играл известный скрипач Генрик Венявский. Прекрасная его игра, по-видимому, пришлась собаке по вкусу, она оставила свое обычное место у ног государя, немедленно подошла к виртуозу и, став на задние лапы, положила передние чуть ли ему не на плечи. Стараясь сохранить хладнокровие, Венявский продолжает играть, но собака не оставляет его в покое, все выше и выше поднимает лапы, и ее огромная морда следует за всеми движениями его руки. Наконец, государь, смотревший с улыбкой на эту сцену, сжалился над артистом и спросил его:

- Венявский, не мешает ли тебе собака?

- Ваше императорское величество, - пробормотал выбившийся из сил артист, - боюсь, что я ей мешаю.

Государь громко рассмеялся и отозвал собаку, после чего скрипач с облегченным сердцем мог продолжать игру».

Любопытно было бы, конечно, узнать, как попадали эти четвероногие счастливцы в царские апартаменты. Вероятно, чаще всего в качестве подарков или поступали во дворец, будучи заказаны венценосной особой. Порой же главную роль играл случай. Любимая собака великого князя Алексея Александровича, например, отнюдь не являлась чистокровным животным. Когда-то она принадлежала французскому рыбаку. На юге Франции рыбаки брали с собой в море собак смешанной породы. Эти собаки отлично плавали и были так сильны, что могли вытащить утопающего человека. Когда Алексей Александрович был в Биаррице, в один очень непогожий день он пошел на берег полюбоваться бурным морем. Стоя на краю выдающейся в море скалы, вдруг увидел, что у ее подножия разбилась рыбачья лодка. В ту же минуту большая собака с громким лаем бросилась с берега в волны и одного за другим вытащила утопающих людей, поощряемая криками собравшейся на берегу толпы.

Когда же Алексей Александрович подошел, чтобы погладить храброе животное, хозяин собаки испросил разрешения предложить ее в подарок великому князю.

Предания и суеверия

 

собака учительСобака - вернейший и надежнейший друг человека - в суевериях предстает перед нами в совершенно неожиданном свете. Она и житель потустороннего мира, и вестник смерти, несчастий, и демон моровой заразы. По словам Филострата во время чумы в Эфезе Аполлоний Пианейский приказал толпе побить камнями одного нищего старика. Когда после казни разрыли груду камней, покрывавшую несчастного, под ней оказался труп собаки. Эпидемия же после этого прекратилась.

Зловещее значение собак признавалось многими народами. Ночной вой собак в некоторых случаях или внезапное появление их в доме вызывали у людей суеверный страх: это считалось предвестием смерти или несчастья. Плохой приметой считалась также встреча с собакой на дороге, особенно ночью. Боязнь вполне понятна, если вспомнить, что в некоторых странах говорили, будто перед смертью человека таинственный черный пес трижды обегает вокруг дома или ложится у его ворот.

По народным поверьям собаки черной масти состоят в особо тесной связи с миром мертвых. Говорили, что они видят ангела смерти, когда тот приближается к человеку. Эти же свойства приписывали и собаке -«четырехглазке», имеющей светлые пятна над глазами, и собаке -«ярчуку» - собаке-первышу (собаке первого помета). Якобы от ее взора не может скрыться ни одно привидение. Но вырастить ее очень трудно, так как колдуны всячески стараются ее извести.

О вещем характере собаки красноречиво говорит поверье, приписывающее ей способность видеть не только духов, демонов, но и вообще многое такое, что скрыто от глаз простого смертного. Вещие способности собак, по мнению древних, могли переноситься с них на человека. Для этого всего-навсего нужно было съесть язык этого животного...

Плутарх писал, что собака причастна к отвращающей и очистительной обрядности. Для очищения человеку требовалось пройти между частями разрезанной пополам собаки. Иногда вокруг тела очищаемого обводили щенка.

И народная медицина, и сельскохозяйственный ритуал также свидетельствовали о глубокой вере в отвращающую силу собаки. Плиний (со ссылкой на магов) говорил, что желчь черного кобеля защищает дом, окуренный и очищенный от всяких чар. С той же целью окропляют стены кровью собаки и зарывают ее под порогом. По словам того же писателя коготь собаки входил в волшебный препарат, делавший человека непобедимым. А пепел сожженного собачьего черепа считался лекарством от многих болезней. Против укуса ядовитых пресмыкающихся «...помогает и кровь от собаки, не хуже противоядий известных», при переломах рекомендовалось «...мозг дружелюбной собаки тогда приложить к переломам».

По свидетельству древних авторов, писавших об агрономии, помет собаки, смешанный с гнилым сыром, предохраняет семена и растения от скота, а лай собаки, как и крик петуха, обращает в бегство духов и привидения.

Древние представления о собаке как душе человека, блуждающей по земле, очень устойчивы. Жители Сиама верили в особых демонических людей, у которых в глазах отсутствовал зрачок (радужная оболочка была настолько темна, что сливалась со зрачком). Они считали, что ночью, когда те спят, их души будто бы превращаются в собак или диких кошек, рыщут по свету и лишь на заре возвращаются назад. Подобное говорят и о ведьмах. В то время, как тело ведьмы погружено в сон, ее душа в виде черной собаки, кошки или летучей мыши странствует по свету. У многих народов существовало поверье, что ведьма особенно охотно оборачивается собакой. И довольно часто можно было услышать рассказ о человеке, который, искалечив попавшуюся ему ночью собаку, на другой день убеждался, что он причинил увечье своей соседке — знахарке.

С другой стороны, немало народных сказаний говорят о появлении душ покойников в образе собак. Вот одно из них: «Несколько человек, стоявших на страже у могилы, видели, как ночью выходила из нее страшная черная собака и, совершив все то зло, на какое она способна, скрывалась затем опять в могиле».

А вот другое: «Как-то раз два христианина убили турка, он стал собакой и появлялся не только ночью, но и в полдень, нападая на стада и душа овец».

Прыжок собаки через тело покойного рассматривался как возвращение души, после чего мертвец якобы не находил более покоя в могиле и возвращался в мир живых упырем.

По немецкому поверью в виде черных собак (обыкновенно с огненными глазами) скитаются по ночам души самоубийц, предательски убитых людей и великих грешников - развращенных священников и несправедливых судей.

По польскому поверью в образе собак выходят из воды души утопленников, возвращаются на свет души ведьм и самоубийц.

Собаки-души постепенно превращаются в поверьях в собак-демонов, которые в христианском мире отождествляются с чертом. Собаки-души и демоны, бродящие обыкновенно вокруг могил и кладбищ, нередко также переносятся в страну мертвых, в ад. Еще чаще собаки являются проводниками на тот свет или стражами преисподней. Долгое время существовал обычай в Персии показывать собаке тело покойного. Весьма характерно то, что в случае смерти беременной женщины в комнату вводились две собаки.

У некоторых народов стойко держалась вера в возможность перенесения вещего дара и вообще высокой мудрости с собаки на человека. Так, на Гавайских островах уже в нашем столетии жрец-колдун, приглашенный к больному, приносил в жертву собаку и петуха, съедал часть их мяса и ложился спать. После короткого сна он называл имя человека, причинившего болезнь.

У негров Ямайки желавший получить способность видеть духов смазывал себе глаза жидкостью из глаз собаки.

По народным поверьям чудесные свойства в одинаковой мере присущи как живой, так и мертвой собаке. По одному - черный щенок, закопанный в горшке в конюшне, защищает лошадей от порчи. По другому - черный пес и черный кот, живущие во дворе, охраняют его от чар. По немецкому поверью ни воры, ни демоны не могут проникнуть во двор, охраняемый собакой-«четырехглазкой». А по русскому - молния не поражает дом, где живет черная собака.

Отголоски подобных поверий отчасти дошли и до нас, живущих в конце XX века. И по сей день слышишь порой: «Собака воет не к добру». Или что-нибудь в этом роде.

И все же, несмотря на то, что в народных преданиях собака представлялась как нечто устрашающее, демоническое, привязанность человека к ней всегда была очень велика.

Рыцари, отправляясь на войну и возвращаясь с победой, драгоценнейшим украшением своих шлемоь дочитали изображение пса.

В Сен-Дени, где погребались французские короли, почти около всех их захоронений в ногах находится статуя льва, а гробницы королев стоят на двух псах. Надгробие Франца II, герцога Бретанского, хранящееся в Нанте в кафедральном соборе, украшено превосходной статуей борзого пса.

Рыцари ордена иоанитов на острове Родос при охране своих передовых постов применяли собак. Патруль отправлялся в путь только в сопровождении четвероногих «соратников».

Собака в средние века - такой же серьезный боец, как и в древности. Английский король Генрих VIII послал императору «Священной Римской империи» Карлу V вспомогательное войско, состоящее из четырех тысяч человек и стольких же собак. Предание гласит, что император крикнул солдатам: «Я надеюсь, что вы будете такими же храбрецами, как ваши собаки».

Интересный случай описан в журнале «Друг животных» за 1900 год. Оказывается, собаки-волкодавы в свое время избавили Милан от ужасов испанской инквизиции: «29 апреля 1617 года в день святого Петра Великий инквизитор дон Педро д'Артиллас, желая подавить ересь среди итальянских подданных испанского короля Филиппа III, назначил первое аутодафе в Милане, несмотря на явное и упорное сопротивление населения к введению Святой Испанской инквизиции в Ломбардии.

Когда печальная процессия, состоявшая из множества монахов, служителей инквизиции, с дон Педро во главе и пятидесяти жертв, осужденных на сожжение, приблизилась к месту казни на 'площадь Делла Ветера, из-под ворот одного дома внезапно выскочило до тридцати волкодавов, которые с лаем и воем бросились на служителей инквизиции и перегрызли им горла своими огромными клыками.

Столь неожиданное нападение псов на процессию произвело страшную панику среди носителей монашеских сутан, которые, побросав на произвол судьбы своих жертв, обратились в бегство, во время которого граждане убивали их чем попало и где попало. Глава инквизиции погиб, а следствием этого внезапного вмешательства благородных собак в судьбу осужденных на сожжение людей явилось народное восстание, в результате которого губернатором был принят эдикт об отмене инквизиции в пределах Ломбардии.

Собаки же, спасшие столько жизней, принадлежали некоему доктору Маленбрашу - ненавистнику инквизиции. Узнав о готовящемся аутодафе, он придумал выдрессировать своих собак бросаться на монахов как на своих собственных врагов. С этой целью доктор сделал несколько соломенных чучел и, одев их в монашеские сутаны разных цветов и орденов, натравливал на них собак, заставляя последних разрывать чучела на клочья. И желание доктора не осталось тщетным, верные собаки с честью исполнили волю своего хозяина и избавили Милан от инквизиции».

Всё о собаках

Полезная информация